Юрий Иоффе: Россию изменит не рабочий класс, а творческая интеллигенция

10 декабря исполнилось 16 лет со дня создания Российского социал-демократического союза молодежи (РСДСМ). У его истоков стоял Юрий Иоффе, в нынешнем году покинувший организацию. Но он не ушёл из социал-демократического движения, войдя в Российский социал-демократический союз и Союз демократических социалистов. Ко дню рождения молодёжной организации мы публикуем интервью с ним.

Юра, в этом году ты вышел из РСДСМ. Почему?

– В моём возрасте состоять в молодёжной организации – это абсурд. До 35 лет я состоял в руководящих органах, а потом отовсюду ушёл. Я считаю, что молодёжная организация должна быть молодёжной, а все «старые перцы» типа меня только отталкивают. Молодёжи, которая приходит в организацию, очень тяжело с нами взаимодействовать – им проще со своими сверстниками.

Но именно ты говорил, что нечего «плодить сущности», ты выступал против создания РСДС…

Это не сущности. В РСДС вошёл более взрослый состав, у которого другое понимание, другие возможности, но одновременно гораздо меньше времени. С другой стороны, они уже участвуют в выборах в качестве кандидатов. Нам интереснее глубокотеоретические вещи. С другой стороны, нам уже не так интересен акционизм, мы совсем не участвуем в молодёжной движухе, нам не присущ драйв молодого поколения. У нас другой возраст, другие устремления.

Тем не менее, ты говорил о том, что кто-то где-то «плодит сущности». Что ты всё-таки имел в виду?

– Это когда одни и те же люди состоят в нескольких организациях, представляют их, голосуют от их имени. Когда перечисляют какое-то количество организаций, а потом выясняется, что они состоят из одних и тех же людей. Есть люди, которые одновременно представляют по пять-шесть организаций. Это глупо и никому не нужно.

– Но ведь в России есть очевидные проблемы с активизмом в самых разных сферах. Когда оглядываешься вокруг и зачастую понимаешь, что пригласить в организацию совершенно некого.

– Пока у людей всё хорошо, им ни до чего нет дела. Есть ложное мнение, что подъём движения начнётся, когда положение сильно ухудшится. В девяностые годы было очень тяжело, но никакой движухи не было. Сейчас, в дополнение к этому, всем по телевизору объяснили, что во всём виноват Запад. Человек думает: тогда нужно сплотиться вокруг вождя и поддерживать существующую власть. Поэтому никакого подъёма движения из-за ухудшения социально-экономической ситуации не будет.

Но зато я наблюдал, как именно росла волна десять лет назад. Когда пенсионерам отменяли льготы, ветеранские организации начали выводить на улицы пенсионеров и перекрывать главные улицы Петербурга. Было понятно, что ветеранские организации были абсолютно лояльны Смольному. В толпы демонстрантов выходили чиновники, приветливо с ними общались, записывали жалобы: никто демонстрантов не трогал. Потому что социальный протест пенсионеров администрация Питера использовала для торговли с федеральной властью по поводу финансирования льгот. Иными словами, власть сама вывела пенсионеров на улицы.

Или, к примеру, возьмём 2011 год с его протестными акциями, начавшимися неизвестно почему. Я думаю, что это была какая-то борьба в Кремле, попытка Медведева сохранить президентский пост, не допустив возвращения Путина. Сегодня мы понимаем, что часть финансирования оппозиции шла через Суркова и частично от некоторых губернаторов. По ТВ и интернету постоянно муссировалась тема рокировки «сладкой парочки». С другой стороны, эти же протесты могли использовать сторонники Путина. Его команда очень грамотно их использовала, показав людям, что вот, мол, чем всё кончилось без него. Поэтому вывод очень простой: перемены и протесты начинаются, когда часть правящей элиты начинает «раскачивать лодку».

Россияне не просто не выходят на протестные акции. Они зачастую не интересуются даже происходящим в их доме, в их дворе…

– Был такой случай. Возле моего дома оборвался высоковольный провод, валялся на земле и периодически искрил. Мне стало интересно: а обратит ли на это внимание хоть кто-нибудь. Идут мимо прохожие с детьми. Я им говорю: мол, оголённый провод, осторожно. «Безобразие, надо бы починить», – говорят они. Я предложил им позвонить в аварийную, но они ответили, что им некогда. И так никто из полутора десятка человек, к которым я обратился, не захотел никуда звонить. В аварийной службе у меня никто не хотел принимать заявку, мол звоните в «Ленэнерго», пока я не устроил им скандал. Аварийка приехала только на следующий день. То же с дорогами во дворах. Человек проехал через яму, выругался, машина не сломалась, ну и ладно. Водители каждый день могут разбивать подвеску на одной и то же яме, затем тратят кучу денег на ремонт машины, но никто никуда не позвонит, чтобы яму заделали. Провод перешагнул, с ним и его детьми ничего не случилось, а остальные пусть хоть синим пламенем горят. При таком социальном инфантилизме населения о чем еще можно говорить?!

Поговорим об экономике. Нефтегазовые доходы продолжают падать, от курса рубля ничего хорошего тоже никто не ждёт. В целом-то протестное движение постепенно увеличивается, к нему присоединяется всё больше реально недовольных.

Государство может существовать с любой экономикой, которая находится даже в самом ужасном состоянии, хоть тысячу лет. Но это в реальности происходит ровно до того момента, пока это государство не сталкивается с противником вовне или не происходит раскол элит. В России реформы обычно следуют за поражением в какой-нибудь войне – к примеру, в русско-турецкой. Поскольку Россия вступила в полосу локальных конфликтов на ближнем востоке, в Украине, в средней Азии, то эта история будет повторяться.

Доходы государства уменьшаются, гонка началась вооружений. На этом фоне Запад переводит свои армии на вооружение, которое требует минимального участия человека, к примеру комплектует армию дронами. Лет через десять-двадцать западные страны будут иметь неоспоримое преимущество. В каких-нибудь очередных локальных войнах Россия потерпит поражение и тогда к новому руководству России придёт осознание необходимости очередной перестройки.

В 2014 году в российской политической системе оформился так называемый «крымский консенсус». С одной стороны, он в целом, сплотил систему, а с другой, стал водоразделом для многих. Даже среди нашего брата «левака» многие оказались по разные стороны этого консенсуса. Аналогично раскололись и либералы, и националисты. Можно ли как-то преодолеть этот раскол?

– Я не считаю, что его нужно преодолевать. Я считаю, что это размежевание – это очень хорошо. Потому что у людей возникают более понятные политические позиции. Хуже было, когда все были в одной каше без чётких различий. Теперь стало чётко видно, к примеру, «советско-имперские левые» – это те, кто грезит о восстановлении советского величия и для них переход Крыма в Россию стал признаком возрождения СССР. Для нормального социалиста не играет никакой роли государственная принадлежность той или иной территории. Важнее то, какая в этом государстве система, насколько соблюдаются права человека, социальная справедливость, демократия и тому подобное.

В итоге образовались новые, более близкие друг к другу идеологические группы. Это СДС, РСД и анархо-коммунисты. Этот левый демократический блок. Это не идеологическое течение, а скорее лагерь или демократические левые. А идеологические разногласия с теми же «имперцами» были и до Крыма, но они не так выражались и ощущались.

– В реальности пинятием политических решений занимается минимальное количество людей. На фоне численности представителей реальной политической власти оппозиция выглядит не так уж бледно. При этом, и те, кто принимает решения, и оппозиция пытаются апеллировать к народному большинству, которое тем более никакого влияния на принятие решений не оказывает. В итоге люди голосуют не за идеи, а за силу, к которой можно прийти и пожаловаться на несправедливость.

– Население голосует так, как скажет «зомбоящик». Альтернативные информационные каналы отнюдь не выдерживают конкуренции с официальными. Люди, которые приходят за помощью к оппозиции, стремятся решить только свои собственные проблемы и после их решения не станут поддерживать движение, они решают свои сиюминутные обывательские проблемы. Допустим, добились строительства детской площадки у себя во дворе, за соседнюю воевать уже не пойдут.

Есть ещё одна ошибка, которая свойственная тем левым, которые исповедуют идеи XIX века о передовом рабочем классе. Мол, только передовой рабочий сдвинет с мёртвой точки все проблемы государства. Но «передового рабочего» интересуют только личные экономические проблемы. В XIX веке рабочие действительно были передовым классом на фоне отсталого крестьянства. Но сейчас ситуация полностью изменилась: сейчас более передовыми чаще являются представители разночинной интеллигенции, которые мыслят более широко. Это «пассионарии», которым интересно заниматься политикой. Активисты сами приходят «на огонёк», на активную деятельность.

Массовый всплеск активизма возникнет только после раскола элит, когда эти элиты сами спровоцируют протестную волну. Если бы западные элиты хотели «раскачать» Россию, он бы это давно сделали. С запада к нам идут автомобили, техника, компьютеры, мобильники и т.д. И все, что производится в Китае – это тоже западные компании. Если бы они хотели, то могли бы перекрыть весь этот поток в Россию, чтобы российские придурки не писали на Фольксвагене «1941-1945- Повторим». Запад не финансирует оппозицию, свободу слова, а больше делает вид, что что-то делает. У либералов, конечно. лучше с финансированием, у них есть свои ресурсы, свои СМИ, они держат экономический блок правительства. Поэтому они сейчас являются наиболее организованной силой, противостоящей сложившейся системе власти, которую ассоциируют с Путиным.

Но либералы не имеют поддержки в народе, эту поддержку могут получить только социально-ориентированные силы, такие как социал-демократы, если у нас будут на то возможности и ресурсы.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники